…в этом мире несчастливы… Книга вторая - Е. Черносвитов

Только я об этом подумал, как в дверь постучались – пришел проводник и предложил нам чаю. Мы, улыбнулись, взяли стаканы в металлических подстаканниках, поблагодарили проводника и закрыли за ним дверь на щеколду. Мы вновь остались одни в купе. И это – «одни» сильно меня волновало, оставляя мою «соседку» в невозмутимом расположении духа.

Я не заметил, как мы отъехали, робко положил чемодан (когда брал чай у проводника) на полку. Поезд, наверное, успел сделать первые 100 километров. А все для меня по-настоящему началось со 101 километра, когда мы приступили к чаю, и когда женщина вынула из аккуратного пакетика домашние пирожки с капустой и рис с яйцом. Без приглашения, я начал есть пирожок с капустой и вспомнил, что точно такие же пекла моя бабушка, которая умерла давным-давно. «Вы сами пекли пирожки?» – спросил я женщину, жуя пирожок. «Я – одинока. Все делаю сама!» В голове от ее ответа закружились разные мысли и вопросы к ней, касающиеся так или иначе ее одиночества, но язык словно одеревенел и ничего не хотел говорить. Я сидел, глупо на нее уставившись, и жевал полным ртом пирожок за пирожком. Она тоже молчала, потягивая чай и с улыбкой смотря, как я уплетаю ее пирожки. Так мы промчались еще, наверное, километров пятьдесят. Наконец, она, чтобы разорвать молчание, сказала все тем же (теперь я был уверен на все 100%) грудным и ласковым, хорошо мне знакомым голосом: «Расскажите, что ни будь о себе… Спать-то, все равно не уснем!» И тут на меня нашло! Неожиданно для себя, в этом комфортабельном купе «СВ» «Премьер», летящим сквозь ночь по направлению «Москва – Ленинград», я начал рассказывать моей прелестной попутчице преотвратительную историю из своей трудовой жизни, случившуюся в пору моей молодости, четверть века назад. Почему мне именно это вспомнилось, и почему я ей именно это рассказал, я, честное слово не знаю! Хорошо бы проконсультироваться у психоаналитика, он бы нашел тому разгадку. Да все нет время!

Моя история, рассказанная случайной попутчице в купе «СВ» поезда «Красная стрела», среди ночи.

В 1968 году, я окончил Хабаровский государственный медицинский институт, и хотел работать психиатром. Но для того, чтобы начать работать психиатром, нужно было иметь врачебную практику не менее трех лет по любой, какой угодно специальности. Поэтому, я пошел работать судебно – медицинским экспертом. Был направлен в город Николаевск-на-Амуре. Тогда во многих отделенных районах Дальнего Востока сменялись судебно – медицинские эксперты, и на их место были направлены мои однокурсники: в Биробиджан, Охотск, Оху, Петропавловск-на-Камчатке… Не проработал я в должности суд. мед. эксперта и полгода, совсем еще не окреп профессионально, как получил постановление краевого прокурора на производство экспертизы в Охотский район. Я знал, что там работает мой однокурсник Жора Теплов. Я сразу позвонил в прокуратуру и поинтересовался, что случилось с Жорой, коль меня вызывают в его епархию. В прокуратуре мне ответили невразумительно: «На месте узнаете!» С неприятным предчувствием я вступил на побережье Охотского моря…

В отделении милиции, куда я пришел (был выходной день, и прокуратура не работала), дежурный милиционер сказал мне, что Теплов арестован, и что именно по его делу меня вызвали. Постановление на производство суд. мед. экспертизы я получу лишь завтра в прокуратуре, от дежурного больше никакой информации я выудить не мог, поэтому терялся в догадках, что же мог такого натворить Жора? Он никак не мог никого убить, он не мог никого избить, он не мог никого изнасиловать… Что же он смог все же натворить? Почему я сразу отбросил названные причины для проведения суд. мед. экспертизы, поясняю.

Все дело в том, что Жора был уродом с рождения. Тело его, длиной 146 см. было лишь подобием человеческого тела, настолько оно было исковеркано: казалось, что горбы торчали со всех сторон! Ручки и ножки были тоненькие и слабенькие, как у 5-ти летнего ребенка. Единственно, что у Жоры соответствовало возрасту – это его голова. И интеллект, конечно. Учился он в институте без троек. Все думали, что он станет, почему-то, педиатром, но он выбрал суд. мед. экспертизу, пояснив друзьям свой выбор резонно: «Посмотрите на меня? Разве могу я вот этими мерзкими ручонками касаться ребенка? Да от одного моего вида у ребенка случится обморок! К тому же, я не смогу удержать на руках даже грудного младенца!» «Да, – тогда подумал я, – трупы тебя, Жора, конечно, не увидят… Но тебя могут увидеть их родственники, ползающим по трупу с окровавленным ножом в руках!» Такое зрелище – Жора-паук, вскрывающий труп, не для слабонервных! Бедные работники следственных органов, вынужденные присутствовать при вскрытии трупов!..

Жора был на нашем курсе единственным девственником. Это все знали. Правда, в другой группе училась горбатая девушка. Жоре намекали – «вот, мол, тебе партнерша!» Но он с негодованием это предложение отвергал: «Сами сношайтесь с горбатой! Я, лучше умру невинным!» Кстати, эта девушка, начав работать терапевтом, спасла жизнь одному пациенту и успешно вышла за него замуж.

Жора очень любил слушать и рассказывать скабрезные анекдоты. (Если бы Жора жил в наше время, то удовлетворял бы свои сексуальные потребности современными способами: смотрел бы порно фильмы, трахал бы секс куклу, или пользовался бы услугами проституток. А тогда, даже за порно картинки, можно было получить срок – примечания мои).

…Недолго я оставался в неведении, что натворил Жора – наступил понедельник и в прокуратуре мне вручили постановление… на освидетельствование трупов на предмет совершения с ними половых актов! Мой однокурсник Жора оказался… некрофилом!

Жора совершал половые акты с умершими молодыми женщинами. И только. Трупы детей он не трогал. Мне был предоставлен на экспертизу труп молодой женщины, умершей от отравления грибами. Накануне ночью, как я получил звонок из прокуратуры о командировке к Жоре, он совершил половой акт с этим трупом. За ним следил санитар, который как-то случайно увидел, что ночью в морге горит свет, и застал Жору на трупе; месяц он был в запое, только потом сообщил в прокуратуру о том, что видел. Жора это делал так. Понравившейся ему труп (было это не часто, ведь, молодые женщины умирают редко) он ночь затаскивал по специально для этого сделанному им деревянному настилу в ванну (где обычно мыли трупы, прежде чем их одеть в одежды и отдать родственникам после вскрытия). Потом наливал в ванну горячей воды, разогревая, таким образом, труп до температуры живого человека. Воду спускал и, раздевшись догола, залезал в ванну с трупом и там совершал с ним половой акт.

…На этом самом месте мой рассказ был прерван. Милая моя попутчица довольно-таки резко оборвала меня: «Хватит! Дальше мне не интересно!» Вряд ли ей вообще было интересно слушать такую мерзость, которая (честное слово – до сих пор не знаю!) лезла из меня. Тем не менее, она слушала, молча и достаточно внимательно, лицо ее (я украдкой следил за выражением ее лица, когда рассказывал) не меняло своего ровного выражения.

«Простите меня!» – тихо сказал я, боясь поднять глаза на женщину. «Прощаю!» – ответила она, тоже не поднимая на меня глаз. Дальше была большая и неловкая пауза. Поезд, наверное, проделал километров 50, пока мы молчали. Потом, словно хорошо отдохнув, мы заговорили вместе, как по мановению волшебной палочки. Я: «Вы знаете, что у моего рассказа есть весьма неожиданная концовка…» Она, после тяжелой и затяжной паузы: «Знаю!»

Продолжение моего рассказа, на участке «Калинин – Верхний Волочек» Октябрьской железной дороги.

Прошел год, как Жору Теплова осудили на год условно. Он ушел из суд. мед. экспертизы, но никуда не уехал и остался работать в центральной районной больнице в должности патологоанатома. Санитар в первую же зиму замерз, будучи пьяным. Вскрывать его труп пришлось Жоре. Возможно, и сейчас Жора работает там же. Вскоре, я уехал из Дальнего Востока и ничего больше о Жоре не слышал.

«И это – все?!» – явно разочаровано спросила женщина, когда я закончил рассказ о Жоре. «Если бы! – мрачно сказал я. – Все еще впереди!»

…Итак, прошел год, как осудили Жору, я продолжал работать суд. мед. экспертом Николаевска-на-Амуре. Однажды, в яркое солнечное утро, ранней весной, мне позвонили из прокуратуры: «ЧП» в соседнем поселке «Мыс Лазарева». Участковым милиционер застрелил из табельного оружия свою молодую жену (ему тоже не было и 30). Я вылетел первым самолетом.

«Мыс Лазарева» – одна из жемчужин Дальнего Востока. Огромный порт международного класса с собственным интерклубом, который построили и полностью обеспечивали всем необходимым и обслуживали японцы, покупающие у нас лес. Богатый поселок, именно за счет торговли с Японией. Главным врачом в поселке был мой друг, хирург и заядлый кинолюбитель (его фильмы завоевывали призы даже заграницей!). Дальний родственник Михаила Шолохова, сам он был личностью одаренной и необыкновенной. У Журавлева была одна из лучших в мире коллекция старых пластинок танго (ему присылали эти пластинки со всех концов света в обмен на кинофильмы о природе – флоре и фауне Дальнего Востока). Его квартира была настоящим музеем. Он превосходно делал чучела рыб, птиц, морских и таежных животных, различные изделия из корней и веток деревьев. Собирал также морские, редкие раковины, звезды… Да, что там говорить! Все – не расскажешь! Да и словами о Журавлеве и его музее – не передашь!